Арво Пярт и авангардизм
Эти сведения почерпнуты из интервью композитора Владимира Мартынова, не раз упоминавшего Арво Пярта, вместе с которым они когда-то начинали карьеру в ипостаси композиторов-авангардистов. Действительно, в 70-е годы прошлого века Пярт, Сильвестров, Рабинович и Мартынов, считавшиеся до того истинными сторонниками авангарда, вдруг поняли, что музыка может не только «рыгать» и «хрюкать», но вполне может звучать просто и красиво. В результате эта четвёрка создала новый фронт, а поступок их расценился мэтром авангарда Эдисоном Денисовым, как предательство чистой воды. В тот же период случилась и история с Шнитке, написавшим квинтет, в котором при ключе поставил два бемоля, означающие, что в произведении есть тональность. А это считается чем-то безнадёжно ушедшим в прошлое, никак не употребляемым среди адептов авангарда, в связи с чем в кругах Холопова и Денисова всерьёз спорили о том, подавать ли теперь или нет руку Шнитке при встрече.
С Арво Пяртом можно было говорить о музыке бесконечно, причем о музыке всё равно какой; он мог часами обсуждать примитивный звук африканского барабана, и ни разу даже не присесть. Во время своей поездки в Таллин, по воспоминаниям Владимира Мартынова, он с Гидоном Кремером и Татьяной Гринденко попал на репетицию пяртовской "Tabula rasa". Музыканты из оркестра, исполнявшие произведение, очень старались придать ему излишнюю эмоциональность, живость. И вот, когда скрипачи взяли сильное вибрато, Пярт взмолился: «Не надо спасать мою музыку, я вас очень прошу!» И это очень актуальные слова – ведь каждый исполнитель почему-то уверен, что своими интерпретациями делает одолжение композитору, а это совсем не так.